Версия для слабовидящих
20 лет Госсовета УР

 

Валентин Кузьмич Тубылов,

Председатель Верховного Совета
Удмуртской Республики XII созыва,
депутат Государственного Совета Удмуртской Республики I – II созывов,
руководитель сельской фракции
Государственного Совета I созыва.

 

 

- Прошло 20 лет с тех пор, когда 12-й созыв Верховного Совета республики передал свою власть Государственному Совету. Какую оценку спустя два десятка лет Вы, как руководитель последнего созыва Верховного Совета, можете дать этому этапу жизни Удмуртии?

- Верховный Совет 12-го созыва очень сильно отличался от других созывов. Статус изменился. Он был не только законодательным, но и исполнительным органом. В связи с принятием новой Конституции, наша республика стала парламентской. Председатель Верховного Совета стал высшим должностным лицом в Удмуртии. В число функций депутатского корпуса вошли и вопросы кадровой политики, вплоть до назначения Правительства – Председателя и министров.

Конечно, проблем было много. Слишком громоздкий был Верховный Совет. Управлять было очень сложно. Многие депутаты выиграли выборы на волне демократических преобразований, на волне критики. У них не было ни опыта, ни практики. Они вообще не представляли задач парламентской работы.

Почти на каждом заседании Верховного Совета непременно поступало предложение вести прямую радиотрансляцию хода сессии, какая-то часть депутатов, видимо, считала, что таким образом покажут своим избирателям, как они активно работают. Особенно этим грешили молодые демократы. Дойдя до микрофона, они иногда несли бог знает что. Но считали своей обязанностью донести это до всех.

- Если заседание продолжалось 6-8 часов, это всё транслировалось в прямом эфире радио?

- Транслировалось. Это же Верховный Совет принял решение!

– А как 200 депутатов приходили к «общему знаменателю»? У каждого свое мнение, у каждого своя позиция, которую он считает единственно правильной. Как вам приходилось в этой ситуации сохранять относительную стабильность?

– В Верховном Совете 12-го созыва уже были фракции. Самые большие из них это фракции коммунистов и демократов («Демократическая Удмуртия»), сельская фракция. Ещё были объединения на профессиональной основе, например, фракция медицинских работников, и даже на национальной основе – фракция удмуртов.

Сильное противостояние было между коммунистами и демократами. Все это создавало нерабочее состояние. Демократы всеми силами пытались «валить» любые предложения, законодательные инициативы коммунистов. А коммунисты очень часто делали всё наперекор демократам. Остальные фракции сочувствовали то одним, то другим. Даже повестку дня утверждали по нескольку часов. Но это же ненормально! Сессии проходили неделями.

Тяжело давались бюджетные вопросы. Их мы рассматривали на каждой сессии. Очень сложно было провести кадровые назначения. Например, министра народного образования республики мы утверждали два года. Сколько бы кандидатур ни вносилось, ни одна не проходила. И только через два года нам удалось назначить министра.

Я считал своей обязанностью и долгом уважительно относиться к каждому депутату, потому что все они были избраны на законном основании. Конечно, нужно было огромное терпение, чтобы не сорваться, не вступить в перепалку, а сохранить рабочий настрой в зале.

- В Удмуртии не было страстного рвения к полному суверенитету, выходу из состава России. Но, тем не менее, не всегда отношения с Москвой были гладкими. Было время, когда наша республика перестала платить федеральные налоги...

– Да, мы перестали платить налоги, было это в 1993 году. Но и этот ход был, наверное, нужен, чтобы наверху обратили внимание на положение республики, трезвее посмотрели на ситуацию в России. Нашими действиями руководили жизненные обстоятельства, состояние экономики и социальной сферы.

В советское время были плановые фонды. Например, фонды по продовольствию, строительным материалам, горюче-смазочным материалам, по зерну и другие. Но все они перестали существовать.

Были времена, когда в Удмуртии запас муки оставался только на два дня. На третий день, проснувшись, жители республики не увидели бы хлеба на прилавках магазинов. Страшно представить! Это раной осталось у меня на сердце.

Проблему решали, договариваясь с другими регионами. Например, с Башкирией. Тогда Председателем Верховного Совета там был Муртаза Рахимов. Совершали бартерные сделки. Нефть, выделяемую Удмуртии по квотам, передавали Башкирии, а взамен получали зерно.

- Государственный Совет первого созыва. Каким он на ваш взгляд получился?

- Наш законодательный орган мы назвали Государственным Советом. Хотя многие противились слову «совет». Для некоторых депутатов Верховного Совета оно было как красная тряпка для быка. Но, тем не менее, название Государственный Совет удалось прописать в Конституции Удмуртской Республики.

В два раза, до ста, сократили число депутатов. Соответственно, округа по территории выросли в два раза. Получить депутатский мандат, только всё критикуя, стало сложно, и фактически процентов на 80 оголтелые крикуны выпали. И Государственный Совет Удмуртской Республики стал нормальным управляемым органом.

Но всё же, скажу откровенно, схема парламентской республики в период такого раздрая в стране была малоэффективной. В сложнейшей общественно-политической обстановке на таких расширенных демократических форумах управлять было невозможно. Нужно было сконцентрировать полномочия в руках какого-то другого органа. Нужна была президентская система. Такой институт появился и у нас в Удмуртии.

- Оглянувшись назад, можете ли сказать, были ли вопросы, которые Вы решили бы сейчас по-другому?

- По-другому решить, наверно, фактически было бы неверно. Сегодня ситуация другая. Поэтому сравнивать невозможно. Да и не нужно. Пусть все это тяжелое время останется в истории и не повторится никогда.

 

Дата размещения 11-02-2015      17:15

 

‹‹ Назад

Наверх